На что нужно обратить внимание педиатру при выборе молочной смеси для младенца (на примере смеси на основе козьего молока)

Ю.А. Дмитриева^1,2, канд. мед. наук, В.Д. Чурилова², Л.С. Абдурахманова³, И.Н. Захарова², д-р мед. наук, профессор

¹ГБУЗ «Детская городская клиническая больница им. З.А. Башляевой Департамента здравоохранения г. Москвы»
²ФГБОУ ДПО «Российская медицинская академия непрерывного профессионального образования» Минздрава России, г. Москва
³ФГБУ «Детский медицинский центр» Управления делами Президента РФ, г. Москва

Ключевые слова: грудное молоко, нутритивное программирование, коровье молоко, козье молоко, белковые фракции, αs1- и αs2-Ka3euH, β-казоморфин, α-лактоальбумин, аминокислоты, нуклеотиды, среднецепочечные триглицериды, β-пальмитат, полиненасыщенные жирные кислоты, мембрана жировых глобул молока, структурные липиды, минеральный состав

Резюме. Грудное молоко является золотым стандартом вскармливания ребенка первого года жизни. Современные представления о компонентах женского молока, оказывающих программирующее влияние на растущий организм младенца, лежат в основе адаптации состава современных молочных смесей. Особое внимание ученых обращено в настоящее время на перспективы использования козьего молока в производстве детского питания. Структура белковых фракций, аминокислотный состав, высокое содержание нуклеотидов, соотношение жирных кислот и минорных липидов, присутствие олигосахаридов, а также минеральный состав определяют преимущества использования козьего молока в создании молочных формул. Целью настоящей публикации является сравнительный анализ основных составляющих грудного, коровьего и козьего молока.

Для цитирования: На что нужно обратить внимание педиатру при выборе молочной смеси для младенца (на примере смеси на основе козьего молока) / Ю.А. Дмитриева, В.Д. Чурилова, Л.С. Абдурахманова, И.Н. Захарова // Практика педиатра. 2026. № 1. С. 19-26.

Оптимизация вскармливания детей раннего возраста остается приоритетным направлением практической деятельности и научных исследований отечественных и зарубежных ученых. Концепция «нутритивного программирования» свидетельствует в пользу того, что питание в младенчестве влияет на процессы метаболизма на протяжении всей последующей жизни. Безусловным золотым стандартом вскармливания младенцев является женское молоко, состав которого поистине уникален. Его ингредиенты не только способствуют оптимальному физическому и нервно-психическому развитию ребенка, но и оказывают влияние на процессы постнатальной дифференцировки тканей, формирование центральной нервной системы, слухового и зрительного анализатора, становление микрофлоры кишечника, регуляцию нормальных процессов метаболизма и профилактику ряда соматических и инфекционных заболеваний [1, 2]. Ни одна современная молочная смесь не способна полностью воспроизвести уникальный состав грудного молока. Однако необходимость перевода на искусственное вскармливания младенцев, для которых продолжение грудного вскармливания невозможно, диктует потребность дальнейшего совершенствования продуктов с целью их максимального приближения к составу грудного молока.

В течение последнего десятилетия особый интерес приобретает использование в питании младенцев смесей на основе козьего молока. Молоко коз имеет ряд преимуществ перед коровьим, что обусловлено большим сходством отдельных компонентов по концентрации и структуре с таковыми в молоке кормящей женщины [3]. Целью настоящей публикации является сравнительный анализ основных составляющих грудного, коровьего и козьего молока.

Хорошо известно, что женское молоко имеет самое низкое содержание белка по сравнению с другими млекопитающими [4]. При этом уровень потребляемого белка позволяет не только обеспечить нормальные темпы роста и развития младенца, но и препятствует ускоренному биологическому созреванию, накоплению избыточной массы тела и чрезмерной нагрузке на незрелые желудочно-кишечный тракт и мочевыделительную систему ребенка [1]. Белок грудного молока состоит преимущественно из сывороточных протеинов, содержащих незаменимые аминокислоты в оптимальном для ребенка соотношении, и казеина. В раннем лактационном периоде пропорция между сывороточными белками и казеином в женском молоке достигает 80:20, что имеет важное биологическое значение для новорожденного. Во-первых, сывороточные белки являются основным источником незаменимых аминокислот, необходимых для роста и развития ребенка. Во-вторых, в структуре белков сыворотки преобладают мелкодисперсные фракции, которые легче ферментируются и быстрее усваиваются, что немаловажно в условиях транзиторной ферментативной незрелости желудочно-кишечного тракта. Сывороточные белки женского молока в основном представлены альфа-лактоальбумином, который является источником незаменимых аминокислот, оказывает пребиотическое действие и способен активно связывать кальций и цинк в кишечнике младенца и ускорять их всасывание [5, 6].

В отличие от женского, коровье и козье молоко имеет в 3-3,5 раза более высокую концентрацию белка, характеризующегося преобладанием казеиновой фракции (80%) (табл. 1). Основным белком сыворотки является β-лактоглобулин (16%), отсутствующий в молоке женщины [7]. Несмотря на общие черты, структура белковых фракций козьего и коровьего молока имеет ряд отличий (табл. 2). Более низкий уровень asl-казеина в козьем молоке способствует образованию казеиновых мицелл с большим количеством гидратированных пор, по сравнению с мицеллами коровьего молока. В результате сгусток козьего молока, образующийся в желудке, имеет менее плотную гелеобразную структуру, что облегчает его переваривание [8].

Таблица 1. Состав грудного, коровьего и козьего молока [7]

Таблица 2. Белковые фракции грудного, козьего и коровьего молока [7]

Бета-казеин молока крупного рогатого скота представлен двумя основными вариантами - A1 и A2. Тип казеина A1 играет ведущую роль в высвобождении в-казомор-фина-7 (BKM-7) [9]. Исследования продемонстрировали, что потребление молока, содержащего β-казеин A1, может ассоциироваться с повышенным риском развития сахарного диабета 1-го типа и сердечно-сосудистых заболеваний [10]. Бета-казоморфин-7 обладает способностью взаимодействовать с опиоидными и серотониновыми рецепторами центральной нервной системы, что позволяет предполагать потенциальную связь между употреблением коровьего молока и нарушениями нейрокогнитивного развития у детей раннего возраста [11, 12]. Эта гипотеза получила поддержку в исследовании, продемонстрировавшем, что концентрация BKM-7 в моче детей, страдающих аутизмом, оказалась значимо выше, чем у здоровых сверстников, и коррелировала с выраженностью симптомов [13].

В отличие от коровьего молока, β-казеиновая фракция козьего молока характеризуется преобладанием α2-казеина. Метаболизм β-казеина A2 характеризуется преимущественным высвобождением в-казоморфина-9 (ВКМ-9), более длинного пептида, чем ВКМ-7. Хотя BKM-9 также относится к опиоидным пептидам, характер его эффектов иной: данный пептид рассматривают как биоактивное соединение с потенциальными антигипертензивными и антиоксидантными свойствами [14]. Таким образом, использование в составе детских молочных смесей козьего молока, имеющего в составе α2-казеин, может иметь отдаленное протективное действие в отношении метаболических и неврологических нарушений у растущего ребенка.

Аминокислотный состав белков коровьего и козьего молока имеет много общего, но лишь на 60% соотносится с белками женского молока [15]. Это определяет необходимость обязательной корректировки аминокислотного состава в процессе адаптации белкового компонента смесей. Обращает на себя внимание, что козье молоко, в отличие от коровьего, характеризуется достаточно высокой концентрацией триптофана, сравнимой с таковой в молоке кормящей женщины [7]. Триптофан является предшественником серотонина, одного из важнейших нейромедиаторов головного мозга, необходимого для формирования его структур. Он также способствует синтезу мелатонина, влияющего на формирование циркадных ритмов, нормализующего соотношение фаз сна и бодрствования ребенка, а также регулирующего аппетит и чувство насыщения. Триптофан участвует в процессе выработки ниацина и никотиновой кислоты, в небольших количествах входит в состав Y-глобулинов, фибриногена, стимулирует синтез гормона роста [16]. В отличие от козьего, коровье молоко содержит триптофан в более низкой концентрации по сравнению с грудным молоком.

Важными функциональными компонентами, присутствующими в женском молоке, являются нуклеотиды, на долю которых приходится около 20% всего небелкового азота [17]. Роль нуклеотидов для организма определяется в первую очередь тем, что они являются структурными компонентами ДНК и РНК клеток. Кроме того, в качестве вторичных посредников в составе цАМФ и цГМФ, а также кофакторов НАД, НАДФ и ФАД нуклеотиды участвуют в процессах метаболизма белков, углеводов, жиров и нуклеиновых кислот [4]. Нуклеотиды не являются незаменимыми нутриентами. Эндогенные источники нуклеотидов включают в себя их образование в ходе распада в организме нуклеиновых кислот или синтез de novo из аминокислот. Однако поскольку данные механизмы требуют значительных затрат энергии, то метаболически более выгодным является использование нуклеотидов, поступающих извне. Особую роль нуклеотиды приобретают при различных заболеваниях и состояниях, сопровождающихся энергетическим дефицитом, - тяжелые инфекции, иммунодефицитные состояния, белково-энергетическая недостаточность, а также в период активного роста ребенка. В таких ситуациях дополнительное поступление нуклеотидов с продуктами питания уменьшает энергетические затраты организма на образование нуклеотидов в ходе обмена веществ или эндогенного синтеза [16]. Коровье молоко бедно нуклеотидами, что определяет необходимость обогащения смесей на его основе данными функциональными компонентами. Козье молоко, в отличие от коровьего, является самостоятельным источником нуклеотидов, присутствующих в нем в достаточно высокой концентрации [7].

Содержание жира в зрелом женском молоке - величина наиболее непостоянная и составляет (в г на 100 мл), по данным отечественных авторов, от 3,0 до 6,2 (в среднем 4,7), по данным ВОЗ - от 1,3 до 8,2 (в среднем 4,5). Основными компонентами жира женского молока являются триглицериды, фосфолипиды, стеролы и жирные кислоты [16].

Жирнокислотный состав грудного молока характеризуется относительно высоким содержанием полиненасыщенных жирных кислот (ПНЖК), концентрация которых в зрелом женском молоке в 12-15 раз больше, чем в коровьем и козьем. В организме младенца ненасыщенные жирные кислоты либо синтезируются ограниченно (мононенасыщенные), либо не синтезируются вообще (полиненасыщенные), при этом данные соединения выполняют важнейшие пластические и метаболические функции. Наибольшее значение для детей раннего возраста имеют представители семейств ш-3 и ш-6 жирных кислот, из которых наиболее значимыми являются α-линоленовая и линолевая кислоты. В грудном молоке соотношение ПНЖК ш-6 и ш-3 классов является оптимальным и составляет от 10:1 до 7:1. Под влиянием фермента дельта-6-десатуразы данные соединения превращаются в длинноцепочечные полиненасыщенные жирные кислоты (ДЦПНЖК), играющие ведущую роль в процессах развития центральной нервной системы младенцев, зрительного анализатора и системы иммунитета, регуляции метаболических процессов и воспалительных реакций [18, 19].

Жировой компонент коровьего и козьего молока относительно схож, за исключением большего количества разветвленных (4-метил- и 4-этилоктановая кислота) жирных кислот в козьем молоке, придающих ему характерный вкус [20]. Жир козьего молока содержит большее количество (15-18%) среднецепочечных триглицеридов C6:0, C8:0 и C10:0 по сравнению с коровьим молоком (5-9%) [21]. Поскольку среднецепочечные жирные кислоты легче всасываются в желудочно-кишечном тракте, этот уникальный состав может способствовать большей усвояемости жира козьего молока по сравнению с жиром коровьего молока в организме младенца. Особенностью жирового компонента козьего молока является более высокое содержание β-кетокислот [22]. Кроме того, быстрое всасывание и β-окисление среднецепочечных триглицеридов, содержащихся в козьем молоке, также приводит к образованию кетонов, являющихся источником энергии и ацетил-коэнзима А для созревающих структур центральной нервной системы младенцев. Известно, что у детей, находящихся на грудном вскармливании, уровень кетонов в плазме выше, чем у сверстников, получающих смеси [7]. Таким образом, молочные смеси на основе козьего молока могут являться источником среднецепочечных жирных кислот и β-кетокислот, которые способствуют постнатальному формированию головного мозга. В отличие от коровьего, козье молоко содержит разветвленные жирные кислоты, такие как 4-метил- и 4-этилоктановая кислота [23]. Разветвленные жирные кислоты выделены в составе женского молока, где они меняют свою концентрацию под влиянием диеты матери. Разветвленные жирные кислоты влияют на структуру и функции бактериальных мембран и, как показали исследования, могут модулировать становление микробиоценоза кишечника [24].

Как коровье, так и козье молоко является хорошим источником пальмитиновой кислоты. Известно, что пальмитиновая кислота составляет до 25% всех насыщенных жирных кислот грудного молока, достигая концентрации 0,7-1,0 г/100 мл [25]. Пальмитиновая кислота является важным источником энергии, структурным компонентом мембран клеток, транспортных липидов и сурфактанта, участвует в пальмитировании белков и синтезе липопротеинов [26]. Обеспечение аналогичной концентрации пальмитата в составе молочных смесей является довольно сложной и наиболее дискуссионной задачей современной нутрициологии. Использование пальмового масла при производстве молочных смесей позволяет достичь концентрации пальмитата около 26%, сравнимой с таковой в грудном молоке. В то же время использование иных растительных масел приводит к снижению концентрации пальмитиновой кислоты до уровня 7,7% [20]. Это обстоятельство является важным аргументом в пользу включения пальмового масла при адаптациии жирового компонента молочных формул. Несмотря на высокую концентрацию пальмитиновой кислоты, триглицериды пальмового и других растительных масел существенно отличаются от грудного молока. Известно, что 70% пальмитиновой кислоты женского молока находится в положении sn-2 молекул триглицеридов [27]. В то же время пальмовое масло имеет пальмитиновую кислоту в положении sn-1,3, если только оно не было ферментативно или химически структурировано [28]. Под действием желудочной и панкреатической липазы, воздействующих на триглицериды в кишечнике младенца, происходит образование sn-2(в)-моноглицерида и двух свободных жирных кислот, которые отсоединяются от sn-1- и sn-3-по-зиции триглицерида. Свободные насыщенные жирные кислоты (пальмитиновая и стеариновая - в случае использования растительных масел) в условиях щелочного pH в кишечнике имеют тенденцию к образованию нерастворимых мыл при соединении с двухвалентными катионами кальция и магния. В результате формирования комплекса кальциевых мыл снижается абсорбция как самой жирной кислоты, так и минералов. Благодаря особому стереоспецифическому положению пальмитиновой кислоты в в(sn-2)-позиции триглицеридов грудного молока, происходит высвобождение пальмитиновой кислоты в форме 2-моноглицерида β-пальмитата). Такая структура обеспечивает легкое всасывание пальмитинового моноглицерида и препятствует образованию нерастворимых комплексов с кальцием и магнием [27, 29]. Именно поэтому на грудном вскармливании реже встречаются запоры, а кальций и магний хорошо всасываются в кишечнике.

Козье и коровье молоко являются природными источниками sn-2 пальмитиновой кислоты. Частичное сохранение жирового компонента цельного коровьего или козьего молока при производстве детских смесей приводит к содержанию пальмитиновой кислоты (12,3-17,0%), близкому к нижнему пределу концентрации в грудном молоке (15,4-29,0%) [20]. При использовании цельного козьего молока без изменения соотношения сыворотка : казеин, детская молочная смесь может содержать до 31% пальмитиновой кислоты в sn-2 положении, что составляет примерно половину уровня в грудном молоке, превышая таковую концентрацию в детских смесях (всего 8%), изготовленных только из растительных масел [30].

Несмотря на описанные преимущества жирового компонента козьего молока, оно все же характеризуется значимо меньшим содержанием эссенциальных поли-ненасыщенных (линолевой и альфа-линоленовой) и длинноцепочечных полиненасыщенных (докозагексаеной и арахидоновой) жирных кислот, по сравнению с женским молоком. Это определяет необходимость обязательной адаптации жировой фракции при производстве детских молочных смесей.

При изучении жировой составляющей женского молока особое внимание ученых обращено на так называемые минорные фракции. Известно, что молочный жир грудного молока структурирован и присутствует в нем в виде жировых глобул. Центральная часть жировых глобул - гидрофобные триглицериды, составляющие 95-98% глобулы; остальные 2-5% глобулы представлены липидно-белковой мембраной, получившей название мембраны жировых глобул молока (Milk Fat Globule Membrane, MFGM) [18]. Состав MFGM уникален; ее компоненты незаменимы для полноценного развития ребенка. Липидная фракция MFGM включает фосфолипиды, ганглиозиды и холестерин - составляющие жирового компонента молока, которые, к сожалению, утрачиваются в процессе производства молочных смесей вследствие замещения животного жира растительным [31, 32]. Проведенные исследования доказали важнейшие физиологические эффекты фосфолипидов и ганглиозидов в организме ребенка первых месяцев жизни. Как и триглицериды, фосфолипиды входят в состав клеточных мембран и являются для растущего организма источником длинноцепочечных полиненасыщенных жирных кислот, холина и нервоновой кислоты (основного компонента миелина) [33-35]. Сфингомиелин в составе фосфолипидов грудного молока оказывает регулирующее влияние на апоптоз, пролиферацию клеток, течение воспалительных процессов и абсорбцию холестерина в кишечнике [36-38].

Детские смеси на основе растительных масел в качестве основного источника липидов содержат ограниченное количество фосфолипидов, в основном полученных из соевого или подсолнечного лецитина, используемого в качестве эмульгатора [39, 40]. Козье молоко содержит 30-40 мг фосфолипидов/100 г молока или 8-10 мг фос-фолипидов/г жира. Аналогично женскому молоку, основными фосфолипидами козьего молока являются фосфатидилхолин, фосфатидилэтаноламин, сфингомиелин, фосфатидилсерин и фосфатидилинозитол. Использование цельного козьего молока для производства детских смесей позволяет обеспечить содержание фосфолипидов, и, в частности, сфингомиелина, на уровнях и в пропорциях, близких к таковым в грудном молоке [20].

Жиры женского, коровьего и козьего молока содержат схожие уровни холестерина, присутствующие как в ядре, так и в мембране жировых глобул [39]. Являясь структурным компонентом клеточных мембран, холестерин участвует в формировании центральной и периферической нервной системы, участвует в синтезе половых гормонов и метаболизме жирорастворимых витаминов, служит основой для образования желчных кислот. В исследованиях было продемонстрировано, что грудное молоко содержит более высокую концентрацию холестерина по сравнению со стандартными молочными смесями [41], что определяет его более высокий уровень в сыворотке детей, находящихся на грудном вскармливании [42]. Известно, что высокий уровень холестерина в крови у младенцев, находящихся на грудном вскармливании, определяет профилактику гиперхолестринемии в последующем [43]. Концентрация холестерина в детских смесях, где растительные масла являются единственным источником липидов, очень мала [39]. Использование козьего молока в качестве источника нативных жировых глобул молока является эффективным способом повышения концентрации холестерина до половины его концентрации в молоке кормящей женщины [20].

Уникальной особенностью углеводной фракции грудного молока является содержание в ней олигосахаридов. Олигосахариды представляют собой третью по величине фракцию в составе молока женщины, уступая лишь жировому компоненту и лактозе [44]. В наибольшей концентрации ОГМ содержатся в молозиве и раннем молоке (20— 25 г/л), снижаясь до уровня 5-15 г/л в составе зрелого молока [45]. В состав олигосахаридов грудного молока входят пять моносахаридов: глюкоза, галактоза, N-ацетилглю-козамин, фукоза и сиаловая кислота (преимущественно в форме N-ацетилглюкозамина) [46]. К основным ОГМ относятся фукозилированные молекулы (2’ фукозиллактоза (2’FL) и 3- фукозиллактоза (3-FL)), лакто-N-фукопен-таноза (LNFP I, II, III), а также некоторые нейтральные и кислые ОГМ. Попадая в желудочно-кишечный тракт младенца, ОГМ сохраняют устойчивость к воздействию кислоты желудочного сока, ферментов поджелудочной железы и щеточной каймы энтероцитов, достигая толстой кишки в практически неизменном виде [47]. В просвете толстой кишки ОГМ подвергаются гидролизу под воздействием гликозидаз и ферментируются представителями кишечной микробиоты с образованием короткоцепочечных жирных кислот. В исследованиях in vitro было доказано, что олигосахариды грудного молока способны избирательно стимулировать рост представителей кишечного микробиоценоза, включая Bifi dumbacterium (Bifi dumbacterium longum supsp. infantis) и Bacteroides (Bacteroides fragilis и Bacteroides vulgatus), при этом данные нутриенты не утилизируются такими видами, как Clostridium, Staphylococcus и Enterobacter [48]. Протективное влияние олигосахаридов грудного молока не ограничивается лишь их пребиотическим действием. Некоторые олигосахариды грудного молока, вследствие особенностей структуры, способны выступать в качестве растворимых рецепторов патогенов, связывая последние и препятствуя дальнейшему процессу адгезии и колонизации [49]. Большое внимание исследователей в настоящее время уделяется иммуномодулирующему действию олигосахаридов грудного молока. Данные нутриенты могут взаимодействовать с клетками мукозо-ассоциированной лимфоидной ткани как опосредованно, модулируя состав кишечной микробиоты, так и напрямую. В исследованиях in vitro было показано, что 2'-фукозиллактоза способна модулировать воспалительную реакцию, связываясь с рецепторами на поверхности дендритных клеток и моноцитов [50].

Козье молоко содержит 2-фукозиллактозу, 3- и 6-га-лактозиллактозу, 3- и 6-сиалиллактозу и лакто-N-HeomeT-раозу [51, 52]. Исследования in vitro показали, что 3- и/или 6-сиаллактозные олигосахариды из козьего молока преимущественно метаболизируются бифидобактериями, выделенными из кишечника младенцев [53]. Концентрация олигосахаридов в козьем молоке в 10 раз превышает таковую в коровьем молоке, хотя и не достигает уровня грудного молока (табл.1).

Как и коровье, козье молоко является богатым источником кальция и фосфора, но в количествах, превышающих потребность новорожденных. В то же время концентрация витаминов С, В12, В9 и витамина D в козьем молоке недостаточна, что определяет необходимость обогащения смесей на основе козьего молока для профилактики дефицитных состояний у ребенка [54]. Ряд экспериментальных работ по изучению биодоступности Fe, Ca, Cu, P, Zn, Se показывает лучшую абсорбцию и удерживание нутриентов при употреблении продуктов на основе козьего молока по сравнению с продуктами на основе коровьего. Это объясняется высокой активностью казеин-кальций-фосфатного комплекса, лактоферрина и других структурных элементов козьего молока [55, 56].

Таким образом, несмотря на явное доминирование продуктов на основе коровьего молока, козье молоко является прекрасной основой для приготовления молочных смесей, что подтверждается позицией Европейского агентства по безопасности продуктов (The European Food Safety Authority / EFSA). Лидером на рынке смесей на основе козьего молока является смесь Kabrita®. Совершенная и бережная технология производства позволила сохранить и приумножить достоинства козьего молока в детской молочной смеси Kabrita®, содержащей исключительно А2 казеин, природные нуклеотиды и олигосахариды. Смесь Kabrita® обогащена комплексом галакто- и фруктоолигосахаридов и пробиотическим штаммом Bifidobacterium BB-12, придающими продукту уникальные синбиотические свойства и способствующими гармоничному становлению микробиоценоза кишечника младенца. Отличительной особенностью продукта является его уникальный жировой компонент, содержащий комплекс DigestX, богатый в-пальмитиновой кислотой, а также комбинацию длинноцепочечных полиненасыщенных жирных кислот. Жировой профиль смеси максимально приближен к таковому в грудном молоке и позволяет, с одной стороны, обеспечить комфортное пищеварение и снижение частоты минимальных пищеварительных дисфункций, а с другой - правильное постнатальное развитие центральной нервной системы и зрительного анализатора ребенка. Смеси Kabrita® прошли успешные клинические исследования и доказали свою безопасность, хорошую переносимость и адекватную питательную ценность [57, 58].

Отдельное внимание исследователей было уделено влиянию смесей Kabrita® на состояние пищеварительного тракта младенцев. Проведенные зарубежные исследования доказали положительное влияние продукта на спокойствие и продолжительность ночного сна младенцев, а также продемонстрировали сходство профиля микробиоты кишечника младенцев, вскармливаемых смесью, к таковому при грудном вскармливании [59, 60].

Российское исследование, выполненное под руководством профессора И.Н. Захаровой, аналогично зарубежным работам подтвердило, что введение в рацион смеси Kabrita® способствует оптимизации пищеварительных процессов у младенца. Применение продукта позволило купировать запоры и улучшить моторику кишечника, что, в свою очередь, минимизирует риски возникновения колик и беспокойства, повышая качество жизни ребенка и всей семьи [61].

Литература

1. Захарова И.Н., Дмитриева Ю.А., Суркова Е.Н. Отдаленные последствия неправильного вскармливания детей // Вопросы практической педиатрии. 2010. Т. 5, № 4. С. 52-57.

2. Захарова И.Н., Мачнева Е.Б., Облогина И.С. Грудное молоко -живая ткань! Как сохранить грудное вскармливание? // Медицинский совет. 2017. Т. 19. С. 24-29. DOI: 10.21518/2079-701X-2017-19-24-29.

3. Адаптированные смеси на основе козьего молока в питании детей раннего возраста: когда, кому и как долго / И.Н. Захарова, И.В. Бережная, Д.К. Дмитриева, Я.В. Оробинская // Медицинский совет. 2023. Т. 17, № 1. С. 90-95. DOI: 10.21518/ms2023-036.

4. Захарова И.Н., Дмитриева Ю.А., Гордеева Е.А. Совершенствование детских молочных смесей - на пути приближения к женскому молоку // Медицинский совет. 2016. № 1. С. 90-97.

5. Yi D.Y., Kim S.Y. Human Breast Milk Composition and Function in Human Health: From Nutritional Components to Microbiome and MicroRNAs // Nutrients. 2021. Vol. 13, No. 9. P. 3094. DOI: 10.3390/nu13093094.

6. Donovan S.M. Human Milk Proteins: Composition and Physiological Significance // Nestle Nutrition Institute Workshop Series. 2019. Vol. 90. P. 93-101. DOI: 10.1159/000490298.

7. Prosser C.G. Compositional and functional characteristics of goat milk and relevance as a base for infant formula // Journal of Food Science. 2021. Vol. 86, No. 2. P. 257-265. DOI: 10.1111/17503841.15574.

8. Wang, Y., Eastwood, B., Yang, Z., et al. Rheological and structural characterization of acidified skim milks and infant formulae made from cow and goat milk // Food Hydrocolloids. 2019. Vol. 96. P. 161-170. DOI: 10.1016/j.foodhyd.2019.05.020/.

9. Jinsmaa Y., Yoshikawa M. Enzymatic release of neocasomorphin and beta-casomorphin from bovine beta-casein // Peptides. 1999. Vol. 20, No. 8. P. 957-962. DOI: 10.1016/s0196-9781(99)00088-1.

10. Bolat E., Eker F., Yilmaz S., et al. BCM-7: Opioid-like Peptide with Potential Role in Disease Mechanisms // Molecules. 2024. Vol. 29, No. 9. P. 2161. DOI: 10.3390/molecules29092161.

11. Kost N.V., Sokolov O.Y., Kurasova O.B., et al. Beta-casomorphins-7 in infants on different type of feeding and different levels of psychomotor development // Peptides. 2009. Vol. 30, No. 10. P. 1854-1860. DOI: 10.1016/j.peptides.2009.06.025.

12. Захарова И.Н., Сугян Н.Г. Использование козьего молока в питании детей раннего возраста (клинические примеры) // Медицинский совет. 2021. № 17. С. 175-181. DOI: 10.21518/2079-701X-2021-17-175-181.

13. Sokolov O., Kost N., Andreeva O., et al. Autistic children display elevated urine levels of bovine casomorphin-7 immunoreactivity // Peptides. 2014. Vol. 56. P. 68-71. DOI: 10.1016/j.peptides.2014.03.007.

14. Clinical evaluation of glutathione concentrations after consumption of milk containing different subtypes of в-casein: results from a randomized, cross-over clinical trial / R. Deth, A. Clarke, J. Ni, M. Trivedi // Journal of Nutrition. 2016. Vol. 15, No. 1. P. 82. DOI: 10.1186/s12937-016-0201-x.

15. Roncada P., Piras C., Soggiu A., et al. Farm animal milk proteomics // Journal of Proteomics. 2012. Jul 19. Vol. 75, No. 14. P. 4259-4274. DOI: 10.1016/j.jprot.2012.05.028.

16. Захарова И.Н., Боровик Т.Э., Дмитриева Ю.А. и соавт. Современные подходы к адаптации детских молочных смесей (часть 1) // Российский вестник перинатологии и педиатрии. 2013. Т. 58, № 4. С. 96-107.

17. Janas L.M., Picciano M.F. The nucleotide profile of human milk // Pediatric Research. 1982. Vol. 16, No. 8. P. 659-662. DOI: 10.1203/00006450-198208000-00014.

18. Захарова И.Н., Дмитриева Ю.А., Гордеева Е.А. Мембрана жировых глобул молока: инновационные открытия уже сегодня // Российский вестник перинатологии и педиатрии. 2015. Т. 60, № 6. С. 15-21.

19. Arija V, Jardi C., Bedmar C., et al. Supplementation of Infant Formula and Neurodevelopmental Outcomes: a Systematic Review // Current Nutrition Repost. 2022. Vol. 11, No. 2. P. 283-300. DOI: 10.1007/s13668-022-00410-7.

20. Gallier S., Tolenaars L., Prosser C. Whole Goat Milk as a Source of Fat and Milk Fat Globule Membrane in Infant Formula // Nutrients. 2020. Vol. 12, No. 11. P. 3486. DOI: 10.3390/nu12113486.

21. Bernard L., Bonnet M., Delavaud C., et al. Milk fat globule in ruminant: Major and minor compounds, nutritional regulation and differences among species // European Journal of Lipid Science and Technology. 2018. Vol. 120:1700039. DOI: 10.1002/ejlt.201700039.

22. Jenness R. Composition and Characteristics of Goat Milk: Review 1968-1979 // Journal of Dairy Science. 1980. Vol. 6. P. 1605-1630. DOI: 10.3168/jds.S0022-0302(80)83125-0.

23. Ha J.K., Lindsay R.C. Release of volatile branched-chain and other fatty acids from ruminant milk fats by various lipases // Journal of Dairy Science. 1993. Vol. 76, No. 3. P. 677-690. DOI: 10.3168/jds. s0022-0302(93)77391-9.

24. Dingess K.A., Valentine C.J., Ollberding N.J., et al. Branched-chain fatty acid composition of human milk and the impact of maternal diet: the Global Exploration of Human Milk (GEHM) Study // American Journal of Clinical Nutrition. 2017. Vol. 105, No. 1. P. 177-184. DOI: 10.3945/ajcn.116.132464.

25. Bar-Yoseph F., Lifshitz Y., Cohen T., et al. SN2-Palmitate Reduces Fatty Acid Excretion in Chinese Formula-fed Infants // Journal of Pediatric Gastroenterology and Nutrition. 2016. Vol. 62, No. 2. P. 341-347. DOI: 10.1097/MPG.0000000000000971.

26. Innis S.M. Palmitic Acid in Early Human Development // Critical Reviews in Food Science and Nutrition. 2016. Vol. 56, No. 12. P. 19521959. DOI: 10.1080/10408398.2015.1018045.

27. Innis S.M. Dietary triacylglycerol structure and its role in infant nutrition // Advances in Nutrition. 2011. Vol. 2, No. 3. P. 275-283. DOI: 10.3945/an.111.000448.

28. Bronsky J., Campoy C., Embleton N., et al. Palm Oil and Beta-palmitate in Infant Formula: A Position Paper by the European Society for Paediatric Gastroenterology, Hepatology, and Nutrition (ESPGHAN) Committee on Nutrition // Journal of Pediatric Gastroenterology and Nutrition. 2019. Vol. 68, No. 5. P. 742-760. DOI: 10.1097/MPG.0000000000002307.

29. Захарова И.Н., Лаврова Т.Е., Талызина М.Ф. Дорога к совершенству грудного молока: «липидный» маршрут инноваций в детском питании // Вопросы детской диетологии. 2018. Т. 16, № 6. DOI: 10.20953/1727-5784-2018-6.

30. Delplanque B., Gibson R., Koletzko B., et al. Lipid Quality in Infant Nutrition: Current Knowledge and Future Opportunities // Journal of Pediatric Gastroenterology and Nutrition. 2015. Vol. 6, No. 1. P. 8-17. DOI: 10.1097/MPG.0000000000000818.

31. Zeisel S.H., Char D., Sheard N.F. Choline, phosphatidylcholine and sphingomyelin in human and bovine milk and infant formulas // Journal of Nutrition. 1986. Vol. 116, No. 1. P. 50-58. DOI: 10.1093/jn/116.1.50.

32. Concentration and distribution of sialic acid in human milk and infant formulas / B. Wang, J. Brand-Miller, P. McVeagh, P. Petocz // American Journal of Clinical Nutrition. 2001. Vol. 74, No. 4. P. 510515. DOI: 10.1093/ajcn/74.4.510.

33. Changing patterns of human milk lipids in the course of the lactation and during the day / G. Harzer, M. Haug, I. Dieterich, P.R. Gentner // American Journal of Clinical Nutrition. 1983. Vol. 37, No. 4. P. 612-621. DOI: 10.1093/ajcn/37.4.612.

34. Sequence of central nervous system myelination in human infancy. I. An autopsy study of myelination / B.A. Brody, H.C. Kinney, A.S. Kloman, F.H. Gilles // Journal of Neuropathology & Experimental Neurology. 1987. Vol. 46, No. 3. P. 283-301. DOI: 10.1097/00005072198705000-00005.

35. Zeisel S.H. Choline: an essential nutrient for humans // Nutrition. 2000. Vol. 16, No. 7-8. P. 669-671. DOI: 10.1016/s0899-9007(00)00349-x.

36. Wymann M.P., Schneiter R. Lipid signalling in disease // Nature Reviews Molecular Cell Biology. 2008. Vol. 9, No. 2. P. 162-176. DOI: 10.1038/nrm2335.

37. Nyberg L., Duan R.D., Nilsson A. A mutual inhibitory effect on absorption of sphingomyelin and cholesterol // Journal of Nutritional Biochemistry. 2000. Vol. 11, No. 5. P. 244-249. DOI: 10.1016/s0955-2863(00)00069-3.

38. Noh S.K., Koo S.I. Milk sphingomyelin is more effective than egg sphingomyelin in inhibiting intestinal absorption of cholesterol and fat in rats // Journal of Nutrition. 2004. Vol. 134, No. 10. P. 26112616. DOI: 10.1093/jn/134.10.2611.

39. Comparison of bovine milk fat and vegetable fat for infant formula: Implications for infant health / J.J.J Hageman [et al.] // International Dairy Journal. 2019. Vol. 92. P. 37-49.

40. MacGibbon A.K.H., McJarrow P. Milk fat globule membrane (MFGM) supplementation and cognition // Agro FOOD Ind. Hi-Tech. 2018. Vol. 29. P.14-16.

41. Owen C.G., Whincup P.H., Odoki K., et al. Infant feeding and blood cholesterol: a study in adolescents and a systematic review // Pediatrics. 2002. Vol. 110, No. 3. P. 597-608. DOI: 10.1542/peds.110.3.597.

42. Wu T.C., Huang I.F., Chen Y.C., et al. Differences in serum biochemistry between breast-fed and formula-fed infants // Journal of the Chinese Medical Association. 2011. Vol. 74, No. 11. P. 511-515. DOI: 10.1016/j.jcma.2011.09.007.

43. Owen C.G., Whincup P.H., Kaye S.J., et al. Does initial breastfeeding lead to lower blood cholesterol in adult life? A quantitative review of the evidence // American Journal of Clinical Nutrition. 2008. Vol. 88, No. 2. P. 305-314. DOI: 10.1093/ajcn/88.2.305.

44. Захарова И.Н., Дмитриева Ю.А., Ягодкин M.B. Олигосахариды грудного молока: еще один шаг на пути приближения детских молочных смесей к «золотому стандарту» вскармливания ребенка // Медицинский совет. 2018. № 17. С. 30-37. DOI: 10.21518/2079-701X-2018-17-30-37.

45. Coppa G.V., Pierani P., Zampini L., et al. Oligosaccharides in human milk during different phases of lactation // Acta Paediatrica Scandinavica. 1999. Vol. 88, No. 430. P. 89-94. DOI: 10.1111/j.1651-2227.1999.tb01307.x.

46. Bode L. Human milk oligosaccharides: every baby needs a sugar mama // Glycobiology. 2012. Vol. 22, No. 9. P. 1147-1162. DOI: 10.1093/glycob/cws074.

47. Rudloff S., Kunz C. Milk oligosaccharides and metabolism in infants // Advances in Nutrition. 2012. Vol. 3, No. 3. P. 398S-405S. DOI: 10.3945/an.111.001594.

48. In vitro impact of human milk oligosaccharides on Enterobacteriaceae growth / J.L. Hoeflinger, S.R. Davis, J. Chow, M.J. Miller // Journal of Agricultural and Food Chemistry. 2015. Vol. 63, No. 12. P. 3295-3302. DOI: 10.1021/jf505721p.

49. GustafssonA.,HultbergA.,SjostromR.,etal.Carbohydrate-dependent inhibition of Helicobacter pylori colonization using porcine milk // Glycobiology. 2006. Vol. 16, No. 1. P. 1-10. DOI: 10.1093/glycob/ cwj031.

50. Noll A.J., Yu Y., Lasanajak Y., et al. Human DC-SIGN binds specific human milk glycans // Biochemical Journal. 2016. Vol. 473, No. 10. P. 1343-353. DOI: 10.1042/BCJ20160046.

51. Giorgio, D., Di Trana, A., & Claps, S. Oligosaccharides, polyamines and sphingolipids in ruminant milk // Small Ruminant Research. 2018. Vol. 160. P. 23-30.

52. Leong A., Liu Z., Almshawit H., et al. Oligosaccharides in goats' milk-based infant formula and their prebiotic and anti-infection properties // British Journal of Nutrition. 2019. Vol. 122, No. 4. P. 441-449. DOI: 10.1017/S000711451900134X.

53. Mining Milk for Factors which Increase the Adherence of Bifidobacterium longum subsp infantis to Intestinal Cells / E.M. Quinn [et al.] // Foods. 2018. Vol. 7, No. 12. P. 96. DOI: 10.3390/foods7120196.

54. Turck D. Cow's milk and goat's milk // World Rev Nutr Diet. 2013. Vol. 108. P. 56-62. DOI: 10.1159/000351485.

55. Inmaculada LOPEZ-ALIAGA. Javier Diaz Castro A review of the nutritional and health aspects of goat milk in cases of intestinal resection // Dairy Science & Technology. 2010. Vol. 90. P. 611-622.

56. Захарова И.Н., Холодова И.Н., Нечаева B.B. Смеси на основе козьего молока: есть ли преимущества? // Медицинский совет. 2016. № 16. С. 22-26. DOI: 10.21518/2079-701X-2016-16-22-26.

57. Zhou S.J., Sullivan T., Gibson R.A., et al. Nutritional adequacy of goat milk infant formulas for term infants: a double-blind randomised controlled trial // British Journal ofNutrition. 2014. Vol. 111, No. 9. P. 1641-1651. DOI: 10.1017/S0007114513004212.

58. Grant C., Rotherham B., Sharpe S., et al. Randomized, double-blind comparison of growth in infants receiving goat milk formula versus cow milk infant formula // Journal of Paediatrics and Child Health. 2005. Vol. 41, No. 11. P. 564-568. DOI: 10.1111/j.1440-1754.2005.00722.x.

59. Xu M., Wang Y., Dai Z., et al. Comparison of growth and nutritional status in infants receiving goat milk-based formula and cow milkbased formula: a randomized, double-blind study // Food & Nutrition Research. 2015. Vol. 59. P. 28613. DOI: 10.3402/fnr.v59.28613.

60. Tannock G.W., Lawley B., Munro K., et al. Comparison of the compositions of the stool microbiotas of infants fed goat milk formula, cow milk-based formula, or breast milk // Applied and Environmental Microbiology. 2013. Vol. 79, No. 9. P. 3040-3048. DOI: 10.1128/ AEM.03910-12.

61. Смеси на основе козьего молока в питании здоровых детей первого года жизни: клиническая эффективность и переносимость / И.Н. Захарова, Я.В. Оробинская, Л.В. Вашура, С.В. Шишкина // Медицинский совет. 2026. Т. 20, № 1. DOI: 10.21518/ms2026-025.

What a pediatrician should pay attention to when choosing an infant formula

Yu.A. Dmitrieva, V.D. Churilova, L.S. Abdurakhmanova, I.N. Zakharova

Summary. Breast milk is the gold standard for feeding a baby in the first year of life. Modern ideas about the components of human milk that have a programming effect on the growing body of an infant underlie the adaptation of the composition of modern milk formulas. Special attention of scientists is currently being paid to the prospects of using goat's milk in the production of baby food. The structure of protein fractions, amino acid composition, high nucleotide content, the ratio of fatty acids and minor lipids, the presence of oligosaccharides, as well as the mineral composition determine the advantages of using goat's milk in the creation of milk formulas. The purpose of this publication is a comparative analysis of the main components of breast milk, cow's milk and goat's milk.

Keywords: breast milk, nutritional programming, cow's milk, goat's milk, protein fractions, αs1- and αs2-casein, β-casomorphin, α-lactoalbumin, amino acids, nucleotides, medium chain triglycerides, β-palmitate, polyunsaturated fatty acids, milk fat globule membrane, structural lipids, mineral composition

For citation: What a pediatrician should pay attention to when choosing an infant formula (using as an example formula based on goat's milk) / Yu.A. Dmitrieva, V.D. Churilova, L.S. Abdurakhmanova, I.N. Zakharova // Pediatrician's Practice. 2026;(1): 19-26. (In Russ.): What a pediatrician should pay attention to when choosing an infant formula (using as an example formula based on goat's milk) / Yu.A. Dmitrieva, V.D. Churilova, L.S. Abdurakhmanova, I.N. Zakharova // Pediatrician's Practice. 2026;(1): 19-26. (In Russ.)

Комментарии