Орфанные болезни

Комментарии

Опубликовано в журнале:
« Практика педиатра » № 4 Ноябрь-декабрь, 2019

Материал подготовлен совместно с:
Екатерина Захарова, д.м.н., профессор кафедры медицинской генетики ФГБОУ ДПО «Российская медицинская академия непрерывного профессионального образования» МЗ РФ; зав. лабораторией наследственных болезней обмена веществ ФГБНУ «Медико-генетический научный центр им. акад. Н.П. Бочкова», председатель экспертного совета Всероссийского общества орфанных заболеваний;
Елена Красильникова, аналитик, руководитель проектного офиса «Редкие (орфанные) болезни» ФГБНУ «Национальный научно-исследовательский институт общественного здоровья им. Н.А. Семашко»


- В последнее время орфанные заболевания обсуждаются все чаще как в специализированных кругах, так и широкой общественностью. С чем это связано?

Тема редких заболеваний относительно «молодая». Диагностика и лечение редких заболеваний стали доступны в конце XX в. благодаря развитию генетического тестирования и биотехнологий.

Впервые с редкими нозологиями система здравоохранения РФ столкнулась после анализа заявок на лекарственные препараты в рамках программы дополнительного лекарственного обеспечения в 2006-2007 гг. Было выявлено 7 нозологий, требующих применения лекарственных препаратов с высокой стоимостью, в том числе 4 редких заболевания (болезнь Гоше, муковисцидоз, гипофизарный нанизм, гемофилия). Тогда еще система здравоохранения не выделяла их как орфанные, потому что в России не было специального законодательства в отношении редких болезней.

8 лет назад, в 2011 г., в Федеральном законе № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» впервые появилось понятие «редкое (орфанное) заболевание» и начала формироваться система учета пациентов (Федеральный регистр), страдающих жизнеугрожающими и хроническими прогрессирующими редкими (орфанными) заболеваниями, приводящими к сокращению продолжительности жизни или к инвалидности. Одновременно с этим обязательства по лекарственному обеспечению граждан, страдающих такими заболеваниями, были возложены на субъекты РФ.

С тех пор орфанные заболевания обсуждаются все чаще как в специализированных кругах, так и широкой общественностью, поскольку и у федеральной власти, и у регионов есть обязательства по льготному обеспечению таких пациентов: в настоящий момент лекарственное обеспечение терапии 19 редких заболеваний - это уровень бюджета субъектов РФ, 9 редких заболеваний - уровень федерального бюджета.

Кроме того, повышение осведомленности среди населения связано с тем, что появляется все больше возможностей для лечения этих болезней, многие из которых долгие годы относились к категории неизлечимых, и все, что могла предложить медицина для пациентов, -малоэффективная симптоматическая терапия и перинатальная диагностика в отягощенных семьях.

Сейчас ситуация кардинально поменялась - появились методы терапии: это и ферментная заместительная терапия, и лечение малыми молекулами, и первые шаги сделала генотерапия.

Конечно, это пока возможно для очень небольшого числа (около 250) из известных редких болезней (их описано более 7000, и с каждым годом появляются данные о все новых заболеваниях).

Ну и поскольку таких пациентов немного, лечение для них довольно дорогостоящее, в некоторых регионах РФ треть всего бюджета на лекарственное обеспечение тратится именно на орфанных пациентов.

- Как быстро ставится такой диагноз? Какие проблемы с диагностикой существуют в РФ?

Во всем мире постановка редкого диагноза занимает до 7 лет. Почему так сложно его установить? Врач, который наблюдает пациента, педиатр или терапевт, сначала подозревает какие-то более распространенные заболевания и только методом исключения постепенно выходит на редкое. В большинстве случаев точный диагноз возможно установить только благодаря труду и упорству врача, лаборатории, самого пациента и его семьи.

Есть разные диагнозы и разный маршрут пациентов. Иногда путешествие за своим диагнозом занимает годы, а иногда врач, уже знакомый с данной патологией, может почти безошибочно поставить диагноз на первом приеме, при первом взгляде на пациента. Например, при мукополисахаридозах (МПС) есть внешние особенности, которые если знаешь, ни с чем не перепутаешь. А врачи-ортопеды, которые занимаются редкой патологией, глядя на рентгеновские снимки, могут высказать предположение о синдроме Моркио (МПС IVA типа), так как при нем наблюдаются особенности строения многих костей, задержка роста, деформация скелета.

Но попасть к нужному специалисту не всегда удается, а многие врачи, конечно, недостаточно знают эту патологию.

Следующий сложный момент - лабораторное подтверждение диагноза. Оно всегда необходимо для редких болезней. К сожалению, лабораторий, которые проводят такие сложные анализы, в стране катастрофически не хватает. В медико-генетических консультациях и центрах есть проблемы и с кадрами, и с оборудованием, и с реактивами.

Есть еще одна проблема - принятие семьей диагноза редкого заболевания. Представьте ситуацию, что семья не верит в диагноз и продолжает ходить от одного специалиста к другому, не соглашаясь провести дополнительные тесты для подтверждения болезни, при которой существует лечение! Так что тут и психологи должны помогать врачам при диагностике, и сами семьи должны быть более подкованы, чтобы диагноз принять и начать действовать согласно лечебному плану, предлагаемому врачами.

- Многие редкие заболевания проявляются у ребенка с ранних лет. Можно ли сказать, что при оказании надлежащей помощи многие люди, страдающие орфанными заболеваниями, смогут прожить значительно дольше? Если да, то каких диагнозов это касается в первую очередь? Какие патологии проявляются раньше всего?

Во многих случаях ранняя диагностика и начало лечения помогут избежать тяжелых осложнений, предотвратить раннюю инвалидизацию и летальный исход. Не говоря уже об улучшении качества жизни детей и членов их семей. Если вовремя поставить диагноз, такой как нарушение окисления жирных кислот или дефекты обмена органических кислот и аминокислот, то вовремя начатая диетотерапия позволяет спасти жизнь ребенка, и пациенты с этими болезнями могут жить практически столько же, сколько обычные люди, при условии соблюдения диеты.

Многие из этих заболеваний включены в программы массового скрининга новорожденных во многих странах мира. В РФ скрининг пока проводится только на 5 болезней, но вопрос о расширении скрининговых программ уже обсуждается и в Министерстве здравоохранения, и в Правительстве РФ.

- Расскажите отдельно про такие заболевания, как МПС и фенилкетонурия. Как типы МПС различаются между собой? Какое место эти патологии занимают в структуре детской заболеваемости?

Фенилкетонурия (ФКУ) - одно из частых заболеваний среди группы орфанных патологий. На него и массовый скрининг уже проводят долгие годы. Примерно 1 из 8000 новорожденных имеет ФКУ. Заболевание хорошо лечится диетой. Вот если не начать лечение вовремя, то развивается тяжелая умственная отсталость, появляются судороги, и эти пациенты часто находятся в специализированных учреждениях, потому что уход за ними крайне тяжелый. Но выделяют еще особые, крайне редкие подтипы ФКУ, при которых помимо диеты необходим еще прием особого кофактора - тетрагидробиоптерина. Диагноз такой формы ФКУ поставить очень сложно: необходимы специальные тесты с мочой, особые ДНК-исследования. К сожалению, в РФ они не входят в базовую программу подтверждающей диагностики.

МПС - это большая группа мультисистемных болезней. Часто встречаются при них патология скелета и клапанов сердца, увеличение размеров внутренних органов, поражение нервной системы, при некоторых формах тоже развивается умственная отсталость. Дети с МПС часто болеют инфекциями верхних дыхательных путей, отитами. С годами появляется тугоподвижность суставов - как мелких, так и крупных, у некоторых страдают слух и зрение. Сейчас для этих болезней разработана ферментная заместительная терапия, и ученые уже приступили к получению препаратов и для генотерапии.

Поскольку эти болезни редкие, конечно, они занимают не очень существенное место в структуре детской заболеваемости.

- Какие сегодня существуют актуальные подходы к диагностике и лечению МПС и ФКУ? Расскажите про доступность медицинской помощи и лекарственного обеспечения пациентам с редкими заболеваниями в РФ. Насколько выстроена помощь больным в Москве и какова ситуация в регионах? Согласно статистике в каких регионах наблюдается самая тяжелая ситуация с орфанными пациентами? С чем это связано?

Ферментозаместительная терапия - пока единственный патогенетический метод лечения МПС, которое пациенты получают пожизненно. При МПС происходит мутация в гене, которая вызывает снижение или отсутствие активности определенного фермента. Например, для МПС-I это альфа-L-идуронидаза (IDUA). После многих исследований была выявлена оптимальная доза фермента, который используется в терапии МПС-I: 100 ед./кг еженедельно. Важно не снижать дозу и проводить лечение регулярно, нельзя также откладывать на длительный период старт терапии, это чревато неблагоприятными последствиями. По инструкции инфузия должна длиться 3-4 часа. Проводится процедура, как правило, в стационарах, дневных стационарах или амбулаторно.

Многие отечественные и зарубежные исследования доказали эффективность данной терапии. Но самый главный показатель - это результаты: выживаемость пациентов увеличилась на 10-15 лет, снижается прогрессирование осложнений со стороны сердечно-сосудистой, дыхательной систем, качество жизни пациентов заметно улучшается.

Лечение ФКУ заключается в соблюдении специальной диеты. По закону при амбулаторном лечении этого заболевания следующие лекарственные средства и изделия медицинского назначения отпускаются по рецептам врачей бесплатно: безбелковые продукты питания, белковые гидролизаты, ферменты, психостимуляторы, витамины, биостимуляторы.

В период 2013-2018 гг. Федеральный регистр пациентов с редкими жизнеугрожающими заболеваниями вырос с 9278 до 17 015 человек (на 84%), а совокупное региональное финансирование лекарственного обеспечения - с 5,3 до 19,4 млрд руб. (на 266%).

Если в 2012 г. расходы на льготное лекарственное обеспечение пациентов с редкими заболеваниями составляли 6% региональных расходов на льготное лекарственное обеспечение, то в 2018 г. этот показатель вырос до 20%. При этом ряд регионов в разы превысили средние показатели: Тамбовская область - 84%, Республика Ингушетия - 67, Удмуртская Республика -66, Амурская область - 65% и т.д. В финансировании лекарственного обеспечения субъектов РФ происходит вынужденное перераспределение средств, от которого страдают все льготные категории граждан, чье лекарственное обеспечение является исключительным полномочием субъектов РФ.

Необходимость обеспечения льготным лекарственным препаратом «редкого» пациента привела к беспрецедентному росту расходов на эти цели в Приморском и Камчатском краях, Волгоградской, Ивановской и Тамбовской областях, Республиках Калмыкия и Чувашия.

К 2017 г. 22 субъекта РФ практически полностью закрыли потребность в финансировании льготного лекарственного обеспечения «редких» пациентов: города Москва и Санкт-Петербург; Амурская, Владимирская, Костромская, Ленинградская, Нижегородская, Омская, Ростовская, Ярославская области; Красноярский, Пермский, Хабаровский края; Республики Бурятия, Калмыкия, Карелия, Марий-Эл, Мордовия, Саха (Якутия); Ханты-Мансийский, Ямало-Ненецкий и Ненецкий автономные округа. При этом ряд субъектов сумели преодолеть значительный дефицит финансирования: Амурская область - 84%, Республика Бурятия - 58, Республика Калмыкия - 61, Республика Карелия - 70%. Практика регионов показывает, что снижение дефицита на лекарственное обеспечение пациентов с редкими заболеваниями в субъекте РФ напрямую зависит от развития региональной нормативно-правовой базы в этой сфере и аргументированного запроса со стороны органов охраны здоровья в адрес руководства региона о бюджетном финансировании, достаточном для реализации прав граждан на льготную лекарственную помощь.

Закрепление обязательств по льготному лекарственному обеспечению пациентов с редкими жизнеугрожающими заболеваниями за субъектами РФ стало причиной развития 85 «редких» региональных сценариев, нередко неблагополучных. Дефицит финансирования на указанные цели в 2017 г. в Республике Ингушетия составил 98%, Брянской области - 92, Республике Удмуртия - 84, Кабардино-Балкарской Республике - 81, Республике Дагестан - 77,4, Смоленской области - 76% и т.д. При этом в среднем дефицит в регионах в 2017 г. составил 28% потребности.

Основное финансовое бремя сформировали 10 жизнеугрожающих редких нозологий: пароксизмальная ночная гемоглобинурия (болезнь Маркиафавы-Микели), идиопатическая тромбоцитопеническая пурпура (синдром Эванса), МПС (типы I, II и VI), гемолитико-уремический синдром (ГУС), легочная (артериальная) гипертензия (идиопатическая) (первичная), нарушения обмена ароматических аминокислот (классическая ФКУ, другие виды гиперфенилаланинемии), юношеский артрит с системным началом (ЮАС), другие сфинголипидозы: болезнь Фабри (Фабри-Андерсона), болезнь Ниманна-Пика. Расходы на льготное лекарственное обеспечение пациентов с этими нозологиями в 2017 г. составили 14,8 млрд руб., или 86% совокупного бюджета субъектов РФ на эти цели. При этом дефицит финансирования лекарственного обеспечения данной группы нозологий в среднем составил 46%.

В 2019 г. перевод на федеральный уровень лекарственного обеспечения пяти жизнеугрожающих редких заболеваний с преимущественно детской когортой пациентов (ГУС, ЮАС, МПС I, II, VI типов) сократил соответствующий регистр на 12% и предоставил возможность лечения за счет федерального бюджета каждому пятому ребенку, включенному в этот регистр.

Принятое федеральной властью решение позволит сократить дефицит финансирования лекарственного обеспечения в ряде наиболее неблагополучных регионов: в Республиках Ингушетия и Дагестан, Брянской области, Удмуртской и Кабардино-Балкарской Республиках и т.д. Однако в некоторых регионах из-за специфики эпидемиологии жизнеугрожающих редких заболеваний и отсутствия (или незначительного количества) пациентов с нозологиями, лекарственная поддержка при которых обеспечивается федеральным бюджетом, ситуация, к сожалению, останется неизменной, например в Смоленской области, Карачаево-Черкесской Республике.

В среднем уровень обеспеченности жизненно необходимыми лекарственными препаратами у пациентов с жизнеугрожающими редкими заболеваниями в 2017-2018 гг. составил 54%. Регионами с наименьшей обеспеченностью стали: Забайкальский край, Республики Татарстан, Ингушетия, Удмуртская и Кабардино-Балкарская. Здесь лекарственную помощь получают меньше 1/3 нуждающихся «редких» пациентов.

Ситуация с лекарственным обеспечением таких пациентов в рамках федеральной программы гораздо благополучнее.

- Что поможет оптимизировать расходы государства и регионов?

Федерализация, регулирование цен государством могли бы помочь в данном вопросе. Допустим, регион закупает орфанные препараты на одного или двух пациентов, а в стране, например, с этим диагнозом живут 100 человек. Сконцентрировав закупки «в одних руках», федеральное министерство может вести переговоры с представителем производителя о снижении цены или использовании инновационных подходов к финансированию, таких как «разделение рисков», «закрытый контракт» и т.д.

В 2019 г. практически вдвое была снижена цена на ряд препаратов, закупаемых ранее в рамках региональной программы, благодаря тому, что лекарственное обеспечение 5 нозологий перевели на федеральный уровень.

Также если пациентов начинают своевременно лечить и не доводят их до более тяжелых состояний, то будут нужны меньшие дозировки лекарственных средств. Когда система четко работает, она требует меньше затрат.

- Расскажите подробнее про организацию медицинской помощи пациентам с редкими заболеваниями, не включенными в льготные программы федерального и регионального уровней, в том числе про обеспечение незарегистрированными лекарственными препаратами. Различается ли медикаментозная терапия у детей и взрослых? Есть ли препараты, находящиеся в постоянном дефиците?

С одной стороны, в законодательстве Российской Федерации предусмотрена возможность назначения, ввоза и закупки незарегистрированных препаратов по жизненным показаниям. С другой стороны, пациентам крайне сложно этого добиться: практически в 100% случаев это происходит только через суд, поскольку нет четкого разъяснения по следующим вопросам: из каких средств может оплачиваться закупка; как защищены врач и лечебное учреждение при неблагоприятном исходе терапии, если препарат не упомянут в клинических рекомендациях и стандартах оказания медицинской помощи?

Если незарегистрированный препарат назначается федеральным консилиумом, то почему за его применение юридическую ответственность (перед пациентом) несет лечащий врач из региона, который может и не разделять мнение консилиума или совершенно ничего не знать про это редкое заболевание? И если препарат назначает федеральное учреждение, то почему на это должны тратиться средства исключительно регионального бюджета?

Есть и другая проблема: если регион согласен закупить препарат, но у пациента нет инвалидности (например, это больной, у которого еще нет симптомов болезни), то юридически невозможно такую закупку обосновать.

Таким образом, вопросов очень много.

Вот недавно прошла волна публикаций по проблемам закупки незарегистрированных антиэпилептических препаратов - и вопрос решили! На федеральном уровне. Разработали систему получения заявок от регионов, проведения консилиумов, закупки за счет федеральных средств. Даже памятку для родителей подготовили, т.е. решить можно! Почему для пациентов с редкими болезнями, которым для спасения жизни нужен незарегистрированный препарат, не сделать такую же понятную систему? Они такие же дети-инвалиды во многих случаях.

Этих пациентов не так много, но лекарственные препараты для них очень дорогие. Вот некоторые из этих нозологий: нейрональный цероидный липофусциноз II типа, нарушения синтеза желчных кислот, нарушения цикла мочевины... Они не входят в перечень высокозатратных нозологий или орфанный перечень, который утверждается Правительством РФ, и препараты для них не зарегистрированы.

Вторая группа болезней - те, которые тоже не попали в перечни и списки, но для них препараты уже зарегистрированы. Закупка возможна, но опять-таки - только при наличии инвалидности и в большинстве случаев - лишь по решению суда. К этим нозологиям относятся, например, дефицит лизосомной кислой липазы, МПС IV типа, гипофосфатазия, спинальная мышечная атрофия.

И от этой проблемы не отмахнуться - за каждым из диагнозов стоит жизнь пациента.

- Можно ли сказать, что сегодня российская система здравоохранения адаптирована к большому количеству больных редкими заболеваниями?

Нет ни одной системы здравоохранения в мире, которая раз и навсегда адаптирована к большому количеству больных редкими заболеваниями. Появляются новые методы лечения, каждый из которых дороже предыдущего. Система всякий раз вынуждена адаптироваться. Сейчас всё настолько быстро меняется с точки зрения технологий, что каждые 2-3 года систему нужно совершенствовать.

- Неосведомленность о симптомах редких болезней и, как следствие, отсутствие своевременной диагностики - одни из распространенных проблем профессионального сообщества. Как с этим бороться?

Говорить об этом. Заниматься образованием врачей, постоянно повышать их квалификацию. Нужно донести до обычного врача, что в том случае, когда он не может диагностировать болезнь, есть большая вероятность развития редкого заболевания.

- Разумно ли говорить о профилактике редких заболеваний, можно ли «застраховать» от этого своего будущего ребенка?

В большинстве случаев орфанные болезни - наследственные. Мы не можем «застраховать» от этого своего будущего ребенка.

О профилактике редких заболеваний можно говорить в двух случаях: если в семье уже есть ребенок с патологией либо известно, что родители являются носителями болезни. Таким семьям необходима консультация врача-генетика, который может предложить им пренатальную, преимплантационную диагностику, использование донорских клеток, что позволит родить здорового ребенка.

30 ноября 2019 г.

Комментарии

(видны только специалистам, верифицированным редакцией МЕДИ РУ)
Если Вы медицинский специалист, или зарегистрируйтесь

МЕДИ РУ в: МЕДИ РУ на YouTube МЕДИ РУ в Twitter МЕДИ РУ на FaceBook МЕДИ РУ вКонтакте Яндекс.Метрика