Опубликовано в журнале:
Медицинский вестник »» Избранные статьи »» №7 (122) 1999

Завещаю вам... свое сердце

- Трансплантология, несомненно, эксклюзивная область современной медицины. И несмотря на то, что пересадка органов производится несравненно реже, чем, скажем, операции на брюшной полости, и носит практически штучный характер, по сущности своей - по драматизму, новизне, порой граничащей с фантастикой, трансплантология у всех, даже у самих медиков, вызывает неспадающий интерес. От вас, Валерий Иванович, хочется услышать о последних ее достижениях и о том, как предположительно, будет она развиваться в ближайшие десятилетия.

- Пересадка органов не стала в нашей стране массовым видом медицинской помощи вовсе не потому, что потребность в ней невелика. Причины иные. Первая и, увы, самая прозаичная - выливается трансплантация любого органа в сумму, которую, подозреваю, нашему человеку среднего достатка за всю жизнь не накопить. Обеспечить это дорогостоящее лечение обязано государство. Но его возможности вам известны не хуже, чем мне. Вторая причина - дефицит донорских органов. Даже при том, что на всю Россию в год производится не более 600 пересадок почки, сердца, печени, легких, больные подолгу ждут их. И когда орган находится, еще нужно, чтобы полностью совпали иммуно-генетические параметры донора и реципиента. Но это еще тоже не гарантия приживления пересаженного сердца или почки.

Важнейшая проблема современной трансплантологии - преодоление риска отторжения органов. Унифицированных средств, предупреждающих процесс отторжения, пока не существует. В мире постоянно работают над новыми иммуносупрессорами. И каждый лучше предыдущего, и каждый очередной поначалу принимается на ура. Но по мере того, как начинаешь с ним работать, восторг спадает. Все существующие препараты этого ряда пока по-разному несовершенны, все обладают побочными эффектами, все снижают общий иммунологический ответ, в свою очередь вызывая тяжелые посттрансплантационные инфекционные поражения, а отдельные еще бьют по почкам, печени, повышают артериальное давление. Приходится отказываться от моноиммуносупрессорной терапии. Приходится комбинировать разные препараты, лавировать дозами каждого, идти на компромиссы.

Хочется верить, что начало грядущего столетия увенчается, наконец, созданием эффективных селективных имуносупрессоров, прицельно действующих только на иммунный ответ пересаженного органа. Хочется верить, что со временем будет найден и ключ к обеспечению полной толерантности организма на пересаженную почку или сердце.

Проблема номер два современной трансплантологии - недостача донорских органов, о чем в начале нашей беседы, применительно к российской действительности, я уже упоминал. Вроде бы на первый взгляд простейшее ее решение - использовать органы случайно погибших здоровых людей. И хотя ежедневно, как ни прискорбно, только в нашей стране от травм умирают сотни людей, обеспечение органного донорства дело непростое. Опять же по многим причинам: нравственным, религиозным, чисто организационным.

Несколько лет назад в Москве на базе одной из городских больниц был создан единственный на весь мегаполис центр по заготовке органов. Но у нас к нему много претензий. Если еще забор почек от трупов худо-бедно производится, то с изъятием сердец совсем плохо. Наш НИИ (нынче в России он монополист по их пересадке) в год, хорошо если получает десять сердец, в то время как их ждут, только по данным института, около тысячи находящихся на грани жизни и смерти кардиологических больных. Забором печени и легких, требующим высочайшей квалификации трансплантологов и связанного с жестким ограничением во времени, московский центр практически вовсе не занимается.

В разных странах мира действуют разные подходы к заготовке донорских органов. В Китае законом разрешено брать их у трупов казненных. Для России это неприемлемо. У нас действует мораторий на смертную казнь, и даже до того, как он был объявлен, тайна, которая окутывала это действо, не допускала к нему трансплантологов. Намного симпатичней и перспективней китайского опыта представляются принятые во многих государствах акты дарения органов. Люди в молодые годы и в полном здравии завещают на случай, если, не приведи господь, неожиданно погибнут, свои органы тем, кому они могут спасти жизнь. Папа Иоан Павел II такого рода дарения назвал микровоспроизведением подвига Христа. Если бы в России такие акты привились, забор органов для прямого донорства намного упростился бы, и мы смогли бы помочь несравненно большему числу тяжелобольных.

В любом случае трансплантология стремительно развивающаяся область медицины. А раз так; предстоит искать и другие варианты замены отработанных человеческих органов. Один из них - дальнейшее совершенствование искусственных органов. Уже сегодня хронический гемодиализ способен надолго, порой на 10-15 лет, поддержать жизнь человека. И я не исключаю, что новые модели искусственной почки, над которыми работают исследователи, позволят этот срок еще удлинить. И никаких проблем с отторжением! Только постоянная привязка больного к центру гемодиализа. Длительное лечение искусственной почкой в какой-то мере альтернатива донорской, хотя среди специалистов больше сторонников трансплантации. Как-никак любой самый совершенный рукотворный механизм хуже того, что придумано самой природой. Кроме того, длительно проводимый гемодиализ обходится дороже пересадки почки.

Большое будущее и у искусственного сердца. Мы уже сегодня работаем с левыми желудочками и сердцами собственной конструкции. Это прецизионные механизмы из специальных полимерных материалов и сплавов высококачественных металлов. Подсоединенные к больным, они выполняют роль непрерывно работающих насосов, перекачивающих кровь, и позволяют пациенту дождаться донорского сердца. В роли "моста" к последующей трансплантации мы чаще используем искусственные желудочки - по объему они невелики, и подключение их менее травматично.

Дальнейшую свою поисковую задачу мы видим в совершенствовании конструкций искусственных левого желудочка и сердцa. Работаем над тем, чтобы стали они миниатюрней, полностью вживляемыми и служили как можно дочьше. Нам бы 100 тысяч долларов, мы бы уже в новое тысячелетие вошли с такими более надежными искусственными органами. А смогут ли они состязаться с донорскими - покажет время. Пересаженные человеческие сердца тоже не вечны, и они изнашиваются. Пока мировой рекорд службы трансплантированного сердца около 20 лет.

- Если продолжить тему суррогатных органов, как обстоит дело с воспроизведением легких, печени?

- Это вопрос будущего. Создание искусственных легких теоретически вполне реально. Я не исключаю, что в ближайшие годы их решение будет найдено. С печенью сложнее - она столь тонкая биохимическая "лаборатория", что пока трудно представить себе ее в рукотворном исполнении. Впрочем, наука развивается стремительно. Разве в середине нынешнего столетия мы могли поверить, что человек с чужим, донорским, сердцем будет жить, работать и даже участвовать в спортивных соревнованиях?!

Дефицит же нарушенной функции печени пока в какой-то мере компенсируем пересадкой культуры ксеноклеток гепатоцитов. Это временная лечебная мера. Но сама по себе практика трансплантации ксеноклеток и тканей (в основном кроличьих) широко распространена, и сфера их применения все расширяется. Наш институт даже лидирует в мире по числу произведенных в одном медицинском учреждении пересадок островковых клеток поджелудочной железы при сахарном диабете и тяжелых его осложнениях.

- Валерий Иванович, а ксеноорганы могут заменить человеческие?

- В "чистом" виде они малоперспективны. Пока все попытки пересадить органы свиньи (эти животные по размеру и весу наиболее близки к человеку) не увенчались успехом: отторжение исчислялось буквально считанными часами. Свои усилия научный мир направил в другое русло - на создание трансгенных животных (свиней), то есть таких, которым вживлялись хотя бы два гена человека. Органы животных, выращенных генно-инженерным способом, по своей сущности ближе к человеческим и по идее должны меньше подвергаться отторжению. По моим представлениям, в начале будущего столетия появятся вполне осязаемые результаты этих экспериментов.

Будущее трансплантологии и за клонированием. Речь, естественно, не в клонировании человека - этого принять нельзя. Речь о выращивании из его собственных клеток органов для пересадки. Любых, какие только понадобятся больному. Это не фантастика. Наука достаточно близка к решению такой задачи.

- А банки органов и тканей, они реальны?

- Все, что связано с длительным хранением органов, я бы определил третьей по значимости проблемой трансплантологии (третьей, но не менее сложной, чем обе предыдущие) - предупреждение отторжения и создание достаточного набора органов.

Длительное "банковское" хранение их связано с глубокой заморозкой по специальной программе. В ее основе криоконсервирование, применение специальных криопротекторов, предотвращающих образование кристалликов льда. Если они появляются, органы к пересадке уже непригодны. Пока все эти проблемы в начальной стадии разработки. Вероятно, тем, кто в комплексе решит их, премия Нобеля обеспечена.

- На I Всероссийском съезде трансплантологов вскользь упоминалось, что в одной из европейских стран произведена первая в мире пересадка человеку руки. Перспективны ли такие трансплантации? Интересно, какие еще органы, помимо традиционных почки, сердца, печени, легких, поджелудочной железы, поддаются пересадке? Иначе, как расширится сфера трансплантации?

- Теоретически пересадить можно любой орган. Теперь, что касается пересаженной руки. Если быть точным, впервые такой эксперимент провел российский физиолог Лабчинский (запамятовал его имя), кажется, еще до войны. Его собака с пересаженной лапой прожила больше года. Что до клиники, в прессе действительно промелькнуло сообщение, что во Франции трансплантирована человеку чужая рука. Чем завершилась эта попытка, сказать не могу - никакой дополнительной информации не прозвучало. А было бы чрезвычайно интересно узнать, как коллеги решили проблему приживления аллодермотканей - до сих пор пересадить кожу другого человека не удавалось.

Тем временем один американский исследователь объявил, что отработал пересадку чужой головы. Собственно, технически для опытного хирурга-трансплантолога задача вполне посильная. И идея эта сама по себе тоже не нова. Напомним, впервые ее реализовал опять же наш ученый Владимир Демихов. К туловищу собаки он пересадил голову щенка. Но любой самый смелый эксперимент, прежде чем будет перенесен в клинику, должен быть глубоко мотивирован. Я лично в соединении чужих головы и туловища большого смысла не вижу. Есть в этом что-то противоестественное, даже безнравственное. В любом случае такой неочеловек будет обречен на неподвижный образ жизни - проводимость функции спинного мозга не восстановима. Даже фантасту Беляеву, видимо, не хватило воображения голове профессора Доуэля придать чужое туловище.

Что до потенциальных возможностей наших исследователей, им многое по силам: головы у них (прошу извинить за такую, может быть, не вполне уместную метафору) не хуже, чем у зарубежных ученых. Нам бы еще их финансовые возможности...

Беседовала Марина МЕЛКОНЯН